13:21 

Liberum arbitrium

Sex, Drugs, Rock-n-Roll & фаршированная риба (с)
Название: Liberum arbitrium ( Свобода выбора)
Автор: Рыжий
Фэндом: Отблески Этерны
Пейринг: нет
Рейтинг:джен
На заявку Огненного Тигра: "Фэндом: Звездные Войны, Отблески Этерны, Барраярский цикл
Условия по пейрингам: не менять героям ориентацию и не укладывать в постель заклятых врагов. Рейтинг на усмотрение автора. Если будет джен - только обрадуюсь."

-1-


Не знала баба горя – купила баба порося

Народная мудрость.


Утро было зябким и ветреным. Дым дальнего костра сносило в сторону, и он расстилался над землей черным облаком, распространяя едкий запах гари. В мундирах было холодновато, поэтому секунданты то и дело переминались с ноги на ногу. Диего Салина при этом приглушенно ругался на проклятую погоду и идиотское восстание. Марикъяре жаждал поскорее закончить с дуэлью, с битвой, с подавлением и уехать к себе, на юг. Мишель Эпинэ вел себя более чинно и спокойно. Собственно, чего ему волноваться – цинично хмыкнул про себя Рокэ – убивать сейчас будут совсем не его. Интересно, как это – умирать на рассвете? Наверное, ужасно поэтично – в самый раз для прочувственного сонета о павшем герое и злодее, руку которого направляла злая судьба. Все казни в балладах почему-то совершаются на рассвете. Что б узник выспался, что ли?
Эгмонту выспаться явно не удалось – глаза герцога были обведены темными кругами, он с силой опирался на здоровую ногу, чуть подавшись вперед. Наверное, готовился дорого продать свою жизнь. Впрочем, задорого Алва его жизнь брать не собирался. В самом деле – ну что может измученный человек против отличного фехтовальщика, который, к тому же, еще и моложе? Одно слово – казнь. Привели овцу на заклание. Эгмонт изначально не хотел во всем этом участвовать, да и сейчас особого энтузиазма не наблюдалось.
Алву постепенно брала злость. Нашли палача для благородного героя. Сами заговорщики наверняка сидят в фамильных замках. Уж Морис Эпинэ точно сидит, даром, что всех сыновей отослал, не пожалел, паук старый.
Если вдуматься, то получается где-то даже благородно. Отпустить Окделла в столицу – так там его казнят, как изменника, а все имущество, которого и так не очень много, пойдет в казну. И на герцога, и на его потомков ляжет вечный позор. Вряд ли кто-то из благородных друзей покойного полезет защищать его семью. А если и полезет – что толку? А так – по крайней мере, позора меньше.
Но, тем не менее, при взгляде на Окделла становилось противно. Мученик. Глаза к небу поднял. Умереть готовится. И думает, наверное, о том, как прекрасно умирать за правду, страдать за веру, и прочее подобное. Благородный герой. Баллады, почитание потомков, парадный портрет в полный рост и вечная память... А Алва, значит, сейчас исполнит благородную миссию по спасению отечества от гнусного заговорщика. Поразит его в самое сердце. Герой упадет, обливаясь кровью, на холодную землю и осенний дождь оплачет его оборванную жизнь. И все довольны. И те, кто благородного героя подставил, и те, кто приказал восстание жестоко подавить. Одни получают мученика, вторые - убийцу по вызову. Не то, что бы Алва никогда никого не убивал, но делать это просто так, да еще и по такому сценарию...
Диего в очередной раз приглушенно выругался и кинул на Алву вопросительный взгляд. Алва кивнул. Противники заняли место на линии.
А если…
Нет, ну в самом деле, неохота принимать такие жертвы – не древний идол. К тому же, Окделл казался самым приличным и мыслящим из этой компании, неплохо было бы с ним обсудить кое-что… да и вообще – Повелители на дороге не валяются.
Куда бить, Алва знал прекрасно. Благо, морисские родичи в свое время были очень настойчивы, объясняя ему строение человеческого тела. Есть одна хитрая точка – если ударить точно, то даже легкое не заденешь. Но это больно. Эгмонт наверняка не удержится в сознании.
Эгмонт и не удержался. Удар был проведен настолько быстро, что увидеть, куда именно вошла шпага, было практически невозможно. Если, разумеется, не знать, куда он должна была войти. Окделл упал на землю лицом вниз.
- Все кончено, - спокойно произнес Алва.
Диего Салина, кинув быстрый и внимательный взгляд на тело, только коротко кивнул. Мишель Эпинэ застыл, обшаривая взглядом Эгмонта. Показалось? Нет, не показалось! Окделл еще дышал. Слабо, чуть заметно, но дышал. Наконец-то! Хоть одна ошибка проклятого кэналлийца!
Мишель молча кивнул – голос бы его выдал.
- Полагаю, на этом все? – Алва со скучающим видом спрятал шпагу в ножны.
- Вы позволите забрать тело? – холодно поинтересовался Эпинэ.
Герцог автоматически кивнул. Отдавать «тело» Мишелю у него не было ни малейшего желания. Убивать Эгмонта не хотелось, но отдавать его соратникам – что бы потом опять через несколько лет встретиться на почве очередного заговора? Нет уж, увольте. Вот ведь, совершенно не подумал, что Эпинэ заберет тело! Мда, Росио. Молодец.
Тело Эгмонта Окделла торжественно уносили.
Алва задумчиво посмотрел вслед процессии и подозвал Салину.
- Диего…
- Я понял.
- Ты…?
- Извини, но живое от мертвого я все-таки отличаю. Особенно после того, как ты непривычно долго готовишься к удару.
- Ты же подтвердил его смерть…
- Ну знаешь… Соберано сказал – умер, значит – умер. А дышит там или не дышит… - Салина пожал плечами, демонстрируя полное равнодушие к здоровью человека, признанного Соберано трупом.
- Понятно. Мне нужно тело.
Салина покивал и вежливо осведомился:
- Тебе дышащее, или так сойдет?
- Живое, если тебе не сложно, - вздохнул Рокэ.
Диего усмехнулся.
- Не беспокойся. Ты не скажешь – зачем тебе все это?
Алва задумчиво наморщил лоб и неопределенно махнул рукой.
- Понятно, - южанин вздохнул и пошагал куда-то по направлению к расположению кэналлийских стрелков.


Диего появился у палатки Алвы ближе к вечеру. Его сопровождала пара стрелков с носилками. Интригующую сцену мало кто заметил, так как кроме часовых бодрствующих в лагере не было. Салина устало опустился на землю перед палаткой и посмотрел на Рокэ. Тот подошел к носилкам и приподнял закрывающую их ткань. Эгмонт все еще дышал, хотя был изрядно бледен и в сознание, судя по всему, не приходил.
- Перевязать, - коротко приказал Алва.
Когда кэналлийцы занялись Окделлом, он перевел взгляд на Диего и проговорил:
- Ну, рассказывай.
- А что рассказывать? – вздохнул Салина. – Если бы я не устал, как последняя портовая псина, возможно, сочинил бы для тебя веселую историю про то, как мы героически спасли почти-труп твоего почти-врага из лап коварного Мишеля Эпинэ. Но знаешь, как-то не тянет. Если попросту, то мы умыкнули его из-под носа.
- Элегантно, - проворчал Рокэ.
- А что ты предлагаешь? Да и потом, ты как себе представляешь протест Эпинэ? Он заявит, что у него украли труп Эгмонта Окделла? Я первый подниму его на смех. А то, что это не труп, он заявить не сможет. Он официально признал его мертвым.
- Ты, между прочим, тоже, - заметил Рокэ.
- А что – я? – пожал плечами Салина. – Я и не утверждаю, что он живой. Что не мешает мне таскать тело с места на место.
- Казуист.
- Есть немного. Что прикажешь делать с трупом?
- Отвезти ко мне, естественно. Что с ним еще делать? Отпустить – так он опять к своим попадет, а кинуть здесь – трупом станет. Запрешь его где-нибудь в башне, приставишь охрану, которая на Талиг ни слова, а общается пусть с управляющим, если что надо будет. Вылечат его, опять же. А там – посмотрим.
Салина ничем не выразил свое мнение относительно приказа соберано, как и положено кэналлийцу. Просто вздохнул и ушел в палатку.
Рокэ же еще долго сидел на свежем воздухе, размышляя. Каждый поступок имеет свои последствия. Стило не захотеть убивать Окделла – и история повернулась по-другому. Герцог станет гостем в его замке ( ну не пленником же, в самом деле), не умрет, а возможно, и вылечится от своих бредней… Рокэ не планировал перевоспитание восставших, но идея показалась ему интересной. Поспорить с Эгмонтом будет наверняка забавно. Алва прикинул в уме примерное время своего возвращения в Алвасете. Да, как раз Окделл слегка успокоится. Не хотелось бы тратить время, выслушивая обвинения и возмущенные крики.
А значит – все не зря. Будет интересно.


-2-

-Трус и подлец! Я вызываю вас на дуэль!
- А я не приду…
- Почему?!
- Потому что трус и подлец…

О чести и совести с просторов Интернета.


Дорогу в Кэналлоа Эгмонт не запомнил. Ее для нее просто не было, как не было ничего после достопамятной дуэли. Герцог приходил в сознание изредка, что бы обнаружить что ему, безусловно, лучше, он не связан, но тем не менее его куда-то везут. На этом наблюдения заканчивались, потому что остальное время Окделл лежал на сидениях и пышно бредил.
Очнулся он утром в небольшой комнате. Несколько минут герцог просто оглядывал новое место обитания. Комната была уютной, но без следа личности хозяина – скорее всего, наспех переделанная кладовка, впрочем, весьма просторная. У кровати, на которой он лежал, стоял небольшой столик, около него – стул. Пол покрывал чистый ковер. В стене было пробито узкое окно, даже не забранное решеткой. Эгмонт постарался встать. Тело ужасно болело, в плечо словно вставили раскаленный железный штырь, но герцог Окделл не был бы Повелителем Скал, если бы не встал и не дошел до окна. Загадка с решеткой разъяснилась – окно находилось слишком высоко даже для совсем глупых любителей побегов. Герцог добрался до кровати и снова лег. При ближайшем рассмотрении раны оказались перевязаны, причем весьма умело. Одежда на герцоге была не своя, а явно местная, а запримеченные из окна гранатовые деревья говорили о том, что герцог находится в Алвасете. Ворон все-таки увез его к себе.
Только вот зачем?
Этого Эгмонт понять не мог, но решил отложить размышления до первого контакта с тюремщиками. Контакт произошел скоро – в замке завозился ключ, дверь открылась и в комнату вошел секундант Рокэ ( кажется, Салина, маркиз Салина, точно), пара крепких парней и смуглый старичок. Старичок тут же на ломаном талиг попросил герцога снять рубашку и показать рану. Так же забормотал что-то о том, что больному еще рано вставать с постели, но благородные доры никогда его не слушают, и это огорчительно. Эгмонт подчинился. Старичок перевязал рану, заверив, что больной поправляется, и тут же исчез за дверью. Вслед за ним удалились и парни.
- Держите охрану, маркиз? – осведомился Окделл.
- Если честно, герцог, то это для вас. – улыбнулся южанин. – Я подумал – вдруг рана не удержит вас от стремления к свободе.
- От стремления к свободе меня ничто не удержит, можете быть уверены, - согласился Эгмонт. – Может, скажите мне, зачем меня сюда заперли?
- Увы, герцог, мне это неизвестно, - вздохнул Салина. – Боюсь, это никому не известно, кроме того, кто вас сюда заключил. Но он скоро приедет, так что у него и спросите. А пока – будьте нашим гостем. Что желаете на обед?
Получив ответ, что это абсолютно все равно, южанин удалился.
Так начался первый день заключения Эгмонта в Алвасете.

Сказать, что герцог был удивлен – ничего не сказать. Он словно попал в старинную легенду, про благородных воителей, которые сначала выхаживали своих врагов, раненых в битве, а потом уже вызывали их на решающий поединок. На время выздоровления враг был драгоценным гостем в доме врага. Неважно – предусмотрел ли это Рокэ, или так расстарались его слуги, все это было немного слишком.
Бежать Эгмонт не пытался.
Во-первых, выбраться из замка с таким ранением не представлялось возможным, даже если дверь не была бы закрыта на ключ. Позже, когда ему станет лучше, его обещали выводить на прогулки, но даже если и так… Что он сможет? Не зная языка и обычаев, имя совершенно не южную внешность – у него не было шансов. Слишком приметно.
Во-вторых, от этих господ бежать – себе дороже. Непременно найдут. Уж свой замок и его окрестности они знают отлично.
В-третьих, Эгмонт совершенно не представлял дороги. Даже будучи здоровым, он бы долго плутал по окрестностям, прежде чем выйти хотя бы на какой-нибудь тракт.
Пребывать в руках врагов было неприятно, но что ж поделаешь – приходилось смириться и ждать развития событий. Хотя, на счет гостеприимства Салина определенно не покривил душой – обращались с герцогом как с гостем. Хозяева исполняли его просьбы, приносили требуемые вещи, за исключением оружия – даже карту, учитывали пожелания по поводу еду и питья. Прислуживали ему все те же двое молчаливых парней. Молчаливых – не в смысле немых а в смысле того, что они, как скоро выяснил герцог, ни бельмеса не понимали на Талиг. На родном языке в замке говорил только Диего Салина, с которым герцогу, по понятным причинам, общаться не хотелось.

А дни шли за днями, Эгмонт выздоравливал и набирался сил. Рана почти зажила, но доктор сказал, что при сырой погоде будет напоминать о себе, и мечом «дору Окделлу » лучше в ближайшие годы не размахивать особенно.
Его стали выводить на прогулки. В замковый дворик, а потом и за замок – в рощу. За ним никто особенно не следил и Окделл мог часами бродить по склону, следуя извивам многочисленных тропинок. Но бежать по-прежнему не пытался. Во-первых, роща была огорожена, а во-вторых, когда он однажды резко оглянулся, то увидел за деревьями чей-то силуэт. Он не сомневался – если он попытается убежать – его тут же схватят.

Он развлекал себя обдумыванием единственной мысли – зачем он сдался Ворону? Никаких особенных военных тайн герцог не знал – информаторов было проще найти в столице. Вряд ли Алва так уж глуп, что бы не знать, кто именно заинтересован в заговоре. Кошка чует, чье мясо съела, - ненависть людей чести для проклятого кэналлийца не секрет.
Шантажировать соратников? Не смотря на личную приязнь, вряд ли кто-то будет заключать с Вороном договоры в обмен на жизнь Эгмонта. Это дело принципа, и в этом герцог своих соратников всецело поддерживал. Договоров с врагом не заключают.
Тогда для чего? Для чего ему нужен живой, не изувеченный Окделл, да еще и в родовом гнезде? Никакой выгоды такой пленник не сулил. На месте Алвы Эгмонт убил бы противника на линии, закопал там же и поехал бы в столицу. А ведь все, наверное, так и подумали. Наверняка Алва о своем поступке распространяться не стал…
От размышлений у герцога уже болела голова, и путались мысли. Вылезали догадки – одна фантастичнее другой. Поэтому, когда однажды в замковом дворе неожиданно забегали слуги, и было произнесено отлично знакомое Эгмонту слово «соберано» - в первую минуту он даже обрадовался.
В самом деле – хоть поменьше неизвестности. Уж, наверное, герцог Алва потрудится разъяснить ему, что он тут делает.
Но герцог не потрудился. Это казалось невероятным, но Алва словно забыл о пленнике. Ни в этот день, ни в следующий ничего особенного не происходило. Эгмонт слышал, как где-то играла гитара – но и только.
Вопреки всему на герцога накатило чувство, крайне похожее на обиду. Он готовился к этому разговору, ждал его, думал, как ответить… Но разговора не было. Алва о нем просто забыл.
На третий день, когда Эгмонт уже разуверился в том, что к нему когда-нибудь придет хозяин замка и хоть что-то разъяснит, дверь открылась , но вместо слуги или Диего Салины в дверях показался Соберано собственной персоной. Эгмонт удивленно приподнял бровь, но остался лежать на кровати.
- Чувствуете себя как дома, герцог? – осведомился Рокэ.
- А что мне еще остается? – согласился Эгмонт. – Вы не оставили мне выбора.
- Наверное, стоило оставить вас там, на поле брани, - раздумчиво заметил Ворон.- Вы так поэтично готовились умереть…
- Стоило, - буркнул Эгмонт.
Разговора не получалось. Точнее, получался, но не такой, к какому готовился Эгмонт.
Все размышления о разговоре оказались всего лишь домыслами. В самом деле, странно вызывать на дуэль или выяснять отношения с человеком, который, во-первых, спас тебе жизнь, а во-вторых, держал в своем замке, причем на положении гостя. Даже если у вас очень разные политические взгляды. Ненавидеть Алву не получается. Тогда, уставшему, злому, со шпагой в руках – получалось. А сейчас – в его замке… Не получалось. Вот так, наверное, и подкупают врагов.
- Зачем вы меня сюда притащили? – почти зло спросил Эгмонт.
- Не знаю, - вздохнул Алва. – Не имею ни малейшего понятия, герцог. Мне захотелось.
- Захотелось? В игрушки в детстве не доиграли? – Эгмонту стало понятно, что все, что он здесь навыдумывал – бесполезные теории. Реальность куда проще и глупее – Алве захотелось. Просто захотелось и все.
- Если вы настаиваете на благородном возмущении, герцог, - улыбнулся Алва. – Я могу вас отпустить. Я даже дам вам эскорт до Олларии. Ваши соратники сами вас убьют, когда узнают, у кого вы гостили эти дни, пока вас считали геройски погибшим. Эскорт не успеет доехать до Алвасете, как вас прирежут свои.
Эгмонт хотел возмутиться, но насмешливый взгляд синих глаз его остановил. Алва не хуже него знал, кто такие Люди Чести. С врагами не заключают договоров. С продавшимся врагам – тем более. Как не доказывай – все равно не поверят. Он бы первый не поверил.
- Ну так что, герцог, оставим праведный гнев? – поинтересовался Алва.
- Что вы от меня хотите? – буркнул Окделл.
- Выпить вина, - Рокэ подошел к выходу из комнаты и сделал ему знак следовать за собой.


Сидя здесь, с бокалом очень неплохого кэналлийского, Эгмонт понимал, что его больше никто не держит. Да и раньше – слуги выполняли приказ Соберано, только и всего. Лично он никого не интересовал. Это было внове – раньше ему казалось, что Алве интересно это противостояние. В конце концов, он был смертельным врагом для довольно большой группы людей. Но самого Ворона, судя по всему, это не волновало. Не волновало настолько, что собственные поиски выгоды в собственном же похищении неожиданно показались Эгмонту глупыми и смешными. Можно, разумеется, навесить на человека титул своего врага и гордо с ним воевать, но если человек не воюет лично с тобой, а исполняет долг… Когда один воюет против человека, а другой – против идеи, полноценных врагов из них не получится. Глупо. Враг- это ведь не просто слово. Это противостояние, бой, поединок.
А какой может быть поединок с мальчишкой, который решил вот приволочь своего противника к себе в замок, выходил, а теперь, судя по всему, не знает, что ему с этим противником дальше-то делать? Поведение Ворона предстало перед Окделлом в совершенно ином свете и заставило почувствовать себя старшим. Действительно старшим и более опытным человеком – он ведь действительно старше этого вот проклятия.

Что касается самого Ворона, то он совершенно не понимал, что ему делать дальше. Игра оказалась забавной, наблюдения за спешным возвеличиванием Окделла как мученика доставило ему удовольствие, но… Но и только. Оставался еще сам Окделл. Который сидел тут же и внимательно рассматривал свой бокал с вином.

- Ну что, герцог? – насмешливо спросил Алва. – Будете вызывать меня на дуэль?
- Не буду, - рассеянно отозвался Окделл. – Во-первых, вы все равно не придете… А во-вторых… а смысл?
- Действительно. Убьете вы меня – вас тут же убьют мои подданные, для них кодексы чести не писаны. Да и политику вы не слишком спасете. Убью я вас – даже никто и не узнает о вашей мученической смерти на благо идеи, тем более что в глазах общества вы и так уже умерли.
- Проще было бы, если бы вы убили меня там, на линии.
- Безусловно, герцог… - улыбнулся Алва, кажется, начиная понимать, что его то ли пленник, то ли гость и вправду оказался стоящим приобретением. – Но не так интересно – это уж точно!



Эпилог

В одну реку нельзя войти дважды.
Но можно хотя бы попробовать!

Оптимистическое из дневника автора.


- Это от Соберано, - почтительно произнес слуга и тут же вышел из комнаты.
Видимо, содержание письма было таковым, что герцогу Окделлу предписывалось грязно ругаться и, возможно, даже запускать в слуг сапогами. Интересно.

Вообще, эта история началась тогда, когда Эгмонт осознал, что нельзя всю жизнь прожить в Кэналлоа. В самом деле, было бы глупо сидеть на шее у Рокэ. Алве было все равно, но самому Эгмонту претила мысль о том, что он до конца дней будет нахлебником Ворона. Посоветовавшись с Салиной, который довольно часто заезжал в Алвасете, Эгмонт решил навестить родной остров маркиза.
Его не мучила совесть – он был официально мертв и новости, которые привозил из столицы Рокэ, явно говорили о том, что его воскрешение никого не обрадует. Сторонникам было удобно считать его мертвым, семье… Эгмонт нечасто задумывался о своих детях, но когда задумывался, то неизменно решал, что умерший отец лучше, чем воскресший отец-изменник. Он ведь все еще остается изменником. На Марикъяре, по крайней мере, его никто не знал. Вряд ли кто-то там изучал портреты герцогов Окделл.
В политику лезть Эгмонт не имел никакого желания да и вообще считал, что положение живого покойника дает ему хоть какую-то возможность выбора, которой он был лишен по праву рождения.
И вот, когда решение о переезде созрело, с Алвасете случился очередной приезд Рокэ. Алва как и всегда предпочел коротать первый вечер приезда в компании бутылки вина и герцога Эгмонта. Где-то между второй и третьей бутылкой герцогу было сообщено, что Алва недавно видел список выпускников Лаик, и там ему встретилась знакомая фамилия.
Эгмонт не слишком хорошо помнил своего сына. Он не любил бывать дома, и дети, на его взгляд, являлись всего лишь исполнением долга. Заметно царапнула совесть – он все эти годы даже не интересовался у Рокэ, что стало с его семьей…
- И к кому в оруженосцы он попадет? – поинтересовался Эгмонт.
- Боюсь, что ни к кому. Его Высокопреосвященство настаивает.
- Рокэ…
- Нет! Нет, нет и нет! – Алва поднял руки, словно закрываясь от невидимой угрозы. – В моей жизни вполне достаточно одного Окделла!
- Я скоро из этой жизни исчезну.
- Ну разумеется. Нет, герцог, у меня не богадельня! И не воспитательный дом для сирот!
Эгмонт улыбается. За это время он успел достаточно изучить Алву, что бы сказать, что Ричард будет взят в оруженосцы. Причем к очень необычному человеку.
Остальное время Окделл был занят не сборами, а мечтами. Как бы не воспитывала Мирабелла своего сына, должен же мальчик уметь судить не предвзято? Или хотя бы просто оценивать то, что видит? Он должен понять, суметь сделать свой собственный выбор, не навязанный ему воспитанием. Эгмонт же смог.
Поездка на Марикъяру откладывается на неопределенный срок. Герцог внезапно подумал о том, что быть гостем Алвы – не так уж плохо, особенно если Алва привезет как-нибудь оруженосца – погостить. Эгмонт представлял встречу с сыном в разных вариантах, проговаривал слова, которые должен был сказать ему. Мальчик так молод, он еще сможет понять то, что говорит отец. Понять, что война – это далеко не все, что можно делать в жизни…
Судя по тому, что от Алвы нет вестей – ему интересно. Эгмонт уже почти распланировал свою жизнь после знакомства с сыном, уже почти поговорил с ним и все объяснил, как тут вдруг это письмо. После просьбы Эгмонта прошло уже очень много времени, но Рокэ недавно гостил в Алвасете – а потом вдруг собрался обратно в Олларию, как будто за ним закатные кошки гнались. Об оруженосце он ничего не говорил, но этого и не надо было – приехавшие с герцогом кэналлийцы рассказывали о «молодом доре», поселившемся в доме Соберано. Насколько Эгмонт мог судить, все шло хорошо. И вот теперь это письмо…


Эгмонт вскрывает плотный конверт и вынимает послание. Долго вчитывается в ровные строчки, а особенно в последнюю: «разбирайся с ним сам»
Ах, вот как, значит. Ричард Окделл – отравитель? Ловко, господа.
Впрочем, с такими знакомствами… у мальчика просто не было выбора. А выбор должен быть всегда.

Эгмонт спускается из башни во дворик и садится перед увитой лозой беседкой. Слуги уже понимают его – они худо-бедно выучили талиг, он – кэналлийский.
- Он там? – обращается он к вышедшему во двор усталому парню.
- Да, дор Эгмонт, - кивает тот. – В бывшей кладовой. Соберано велел привезти к вам.
- Спасибо, я понял. Проводи меня к нему.
Парень кивает. Эгмонт поднимается со скамьи и идет к двери в башню.
Он не Рокэ. Не так хорошо знает, куда колоть, что бы дурь вышла.
Но…
Можно ведь попытаться, правда?

Комментарии
2009-04-25 в 21:17 

:hlop::hlop:

URL
2009-04-25 в 21:34 

жЫна Капитана Америки©
Рыжий:hlop:
неожиданная трактовка почему же Алва взял Дикона в оруженосцы)) и совершенно очаровательная) спасибо, читала с удовольствием:red:
* а разговора папы и сына не будет?*:shuffle2:

2009-04-25 в 23:49 

kostr
Здорово. :red:
А самое интересное осталось за кадром! Что Эгмонт скажет Дику, конечно, знать хотелось бы. Но мне куда больше хотелось бы знать, о чем он говорил с Рокэ все эти годы. Занятные, должно быть, беседы были!

2009-04-26 в 23:19 

Огненный Тигр
тварь, воспитанная книгами
Ух, интересно. А главное, такое спасение - одна из моих любимых идей. (Вообще люблю героев спасать). Спасибо!

2009-04-26 в 23:26 

Sex, Drugs, Rock-n-Roll & фаршированная риба (с)
Спасибо)
Огненный Тигр отдельное спасибо вам, ждал вашего одобрения)

2009-09-15 в 14:38 

НекроМант! =3
Рыжий замечательная трактовка)) но и правда просится продолжение)

2013-10-10 в 17:35 

И правда, здорово. Почти-святой Эгмонт во всей красе))) Бедняга Дик...
Интересно, он сам-то не попытается исправить положение вещей?

   

Эффект бабочки

главная